Литература как образ жизни

5 мая 2017 13:33
Количество просмотров: 1035
Первую похвалу от  заведующей кафедрой практического русского языка в КазХТИ А. Кулумбетовой я получила, как мне тогда казалось, за пустяк. Она посетила мою лекцию на отделении, где слушателей готовили к написанию сочинения при поступлении в вуз. Алие Елеусизовне понравилось, что я разговор об авторе «Буревестника» начала с вопроса, почему на первой полосе «Литературной газеты» из всего многообразия русских классиков оставлены два профиля — Пушкина и Горького.
 Мне тогда при разборе полетов подняли веки и на серьезные недочеты. И в дальнейшем, что касается литературы, я следовала оценкам и рекомендациям Кулумбетовой. Они остаются значимыми для меня и сегодня. А ее слово как бессменного председателя международного поэтического конкурса ко дню славянской письменности и культуры было решающим в оценке конкурсных работ. В этом не было давления авторитетом – здесь сказывался высокий профессионализм в анализе художественных текстов. Алия Елеусизовна вооружена собственной методикой, которой и поверяет гармонию художественного слова. Ее метод четырехуровневой системы содержания и формы художественного произведения работает безукоризненно, как только может работать рентген в высвечивании скрытых глазу картин. Алия Кулумбетова создала казахстанскую научную школу системного анализа литературного произведения, и у нее есть последователи из числа бывших аспиранток. К слову сказать, что метод А. Кулумбетовой был продемонстрирован ее студенткой Г. Садуакас, которая в 2000 году на конкурсе РАН для молодых ученых за свою работу была удостоена медали и премии.
 Алия Елеусизовна, возглавив кафедру в КазХТИ, сделала акцент на научной деятельности преподавателей — спрос по этому пункту стал строгим. Тем, кто привык к тихому, по накатанной колее, житию новшество оказалось не по душе. Но завкафедрой упорно подстегивала коллег к повышению профессионального уровня. «Вуз – это не место, где ты зарабатываешь себе стаж для пенсии, это площадка для научной и педагогической деятельности. И здесь требования высоки», — стало рефреном работы всего коллектива.
 Со стороны Кулумбетовой эти требования оставались высокими и для студентов, для которых не предусматривалось поблажек. Таковы они и сегодня, хотя студент пошел уже не тот. Уровень грамотности нынешней молодежи не просто огорчает профессора – он тревожит и даже рождает панику: куда катимся? Впрочем, этим вопросом задается вся прогрессивная интеллигенция  в рассуждении о судьбах общества.
 О Кулумбетовой справедливо будет сказать, что она свою жизнь положила на алтарь литературы, которая стала не только объектом ее научных изысканий, предметом преподавания в вузах, но и образом жизни. Отсюда и живейший интерес к научным конференциям, семинарам, участвовать в которых Алия Елеусизовна всегда стремилась, несмотря на финансовые расходы и удаленность места проведения.
 Двигало ею и  желание приобщиться к живому литературному процессу. Помню, как она поехала в Алматы встретиться с поэтом Б. Кенжеевым, с которым завязалась дружба. Не проигнорировала и приглашение устроителей шукшинского праздника, когда в Сростках  ему устанавливали памятник. Круг интересов и общения формировало художественное слово.
 Я привыкла к ее вечной занятости и знала, что об «аудиенции» надо уведомить заранее. Лекции, семинары, консультации прямо на дому в нерабочее время и по выходным, когда дипломники и аспиранты имели кошт в тесной кухоньке профессора.
 Статьи, книги, монографии – этим заполнены были ее будни и праздники. И постоянная горечь от того, как много теряется времени на бумажную рутину, с которой теперь имеет дело вузовское образование: лучше бы его тратить на студентов.
 Для доктора филологических наук, профессора литературоведения Алии Кулумбетовой  нынешний год красен двумя круглыми датами: 45 лет профессиональной деятельности и 70 лет со дня рождения. Время итогов, оглядываний на пройденный путь, сведения дебета с кредитом.
 — Алия Елеусизовна, Вы довольны судьбой? Не хотелось бы что-то скорректировать в ней?
 — Да, довольна. Однако жалею, что перестроечные новшества в области образования и науки не позволили  моим качествам научного руководителя проявиться в полной мере. Во-первых, потому что студентами по моей специальности стали выпускники национальных школ. Во-вторых, литература, национальная и русская, в школьной программе заняла место падчерицы. А без начитанности, погружения в классику трудно обнадеживаться возможностью подготовить хороших  специалистов по русскому языку и литературе. И вряд ли положение в будущем изменится к лучшему. Сокращение часов, или кредитов, по изучаемым дисциплинам, их немыслимое объединение, хиреющая без материальной подпитки вузовская наука, низкие оклады педагогов, засилье бумаготворчества не способствуют оптимизму. Во всяком случае, мне его трудно проявлять. И даже надежда на энтузиастов неумолимо слабеет. С другой стороны, может, это только мне, принадлежащей к старой гвардии, не понять, «куда ведет нас рок событий»?
 Для меня такой ответ был прогнозируемым – я видела, как бесконечно огорчал Кулумбетову и низкий уровень знаний абитуриентов, и падение интереса к русской словесности, и структурные изменения в системе вузовского обучения. Видела, сколько труда она вкладывала в самых безнадежных, стараясь подтащить их под тот уровень, когда можно честно, не закрывая глаза и не идя на компромисс с совестью, ставить «удовлетворительно» студенту.
 За гранью вуза наши с Алией Елеусизовной отношения приобрели задушевность. Общение из чисто делового перешло в формат кухонных посиделок с безразмерным чайником, в котором неизменно томился чабрец. Мы говорили обо всем, но больше, конечно, о литературе. Я с удовольствием отмечала, что с годами моя коллега становится женственней, как бы не столь академичной. Она, кстати, не приемлет определения в свой адрес как ученой дамы. «Что-то в нем есть сродни синему чулку», — считает. А коли так, то ценности для нее есть и в платяном шкафу, и в дорогих украшениях, но взгляд на них спокойный – все равно не по средствам.
 — Потому остается радоваться преподнесенным цветам, неназойливому вниманию достойного мужчины, французскому парфюму, чему-то искусно кулинарному, — признается именинница.
 Несколько лет назад Алия Елеусизовна позвала меня полюбоваться покупкой – плетеным креслом-качалкой, которое совершенным барином устроилось в ее рабочей комнате. «Но это же для определенного возраста, уж не собирается ли она на покой?» — неозвученно мелькнула тогда во мне догадка. А намедни Алия Елеусизовна вновь похвасталась: «Зинаида Витальевна, я купила велосипед!» А это значит, старость ее в кресле не застанет!
З. Савина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *