Память о Великой Отечественной войне давно уже держится не на живых голосах, а на пожелтевших документах и фронтовых историях наших дедов, рассказанных ими еще при жизни.
История простого старшего сержанта Михаила Алексеевича Руяткина — одна из миллионов. Это был человек, который исколесил весь СССР и Европу, дошел до Берлина, расписался на стенах Рейхстага, но всю жизнь избегал громких слов о подвигах и героизме.
Его судьба, как и у многих фронтовиков, началась задолго до войны — с тяжелой работы в селе Новославкино Саратовской области.
Еще совсем молодым он трудился грузчиком на Волге, ходил с баржами, работал на стройках. Потом вместе со старшими братьями волею судеб оказался в Намангане, где осваивали Ферганскую долину. Там он впервые сел за руль: сначала освоил трактор «Фордзон», потом ездил на «полуторке». Исколесил все дороги Нарынского района, доехал почти до самого Китая.
В июне 41-го он вместе с братьями пошел в военкомат и на фронт уехал вместе со своей машиной.
Самым тяжелым он потом называл 1941 год — время отступления. Не любил говорить об ужасах войны, но к двум эпизодам возвращался снова и снова. Как с самолета расстреляли женщину, а рядом остался ползать и плакать ребенок. И как после выхода из окружения под Днепром их, обессиленных, разоружили и повели на расстрел свои же. Тогда спас случай: их узнал старший командир и отменил приказ. В тот день Михаил Алексеевич поседел, а ведь ему не было и тридцати.
В сентябре 41-го была первая контузия от бомбометания вражеского самолета. 21 день в госпитале — и вот он снова за рулем, направлен в свой автобатальон. Под Днепром он потерял свою «полуторку». Понимая, что машину не переправить и не спасти, он сам уничтожил ее, расстреляв в кабине связку гранат. А потом, держась за доску, переплыл реку вместе с земляком-узбеком. Они потерялись на фронте, но спустя десятилетия встретились в Намангане на годовщину Великой Победы. Обнимались и плакали, как родные.
Оставшись без части, Михаил Алексеевич попал в пехоту, во фронтовую разведку. Четыре ранения, снова полевой госпиталь и возвращение в ряды вояк 189-го Стрелкового полка 241-й Стрелковой дивизии.
Ранений было много. Следы от осколочного ранения в спину остались на всю жизнь. После тяжелой контузии в 43-м он почти оглох на левое ухо. Лечился в госпиталях, в том числе в Москве. И раз за разом возвращался на фронт — шоферы были на вес золота.
К концу войны Михаил Алексеевич воевал в составе 2-го Белорусского фронта, освобождал Белоруссию и Польшу, был под Кенигсбергом и у Берлина. Рассказывал, как видел больших людей с близкого расстояния: Эйзенхауэра, Черчилля, маршала Рокоссовского. Было дело, подвозил на своей машине Куйбышева.
2 мая 1945 года он оказался у Рейхстага, на стенах которого расписался, как и тысячи других солдат. Но и в этот день война для него не закончилась. Даже 9 Мая Михаил Алексеевич не праздновал: вез срочный груз, гнал машину на полной скорости, чтобы успеть в срок.
После Победы по нуждам армии объездил всю Европу. В июне 45-го едва не погиб. Вез полную машину медработниц, и вдруг они столкнулись с группой немцев-фанатиков в рощице. Залегли в овражке, а из оружия всего-то несколько пистолетов на всех — пиши пропало! Спасло только то, что и немцы уже не хотели воевать, они связали своего командира и сдались в плен.
Домой Михаил Алексеевич вернулся только в начале 1946 года — вот как долго еще шоферов не отпускали. После фронта он осел в Чимкенте. Работал шофером в автобусном парке и таксопарке, водил грузовики ЗИС, ЗИЛ, Урал ЗИС. Много раз был премирован за усердный труд, отсутствие аварий, но награды никогда не выставлял напоказ, военные и трудовые подвиги не выпячивал.
Прожил длинную жизнь, полную труда, и умер в возрасте 89 лет. Светлая память.
Юлия Третьякова
Фото из архива семьи Руяткиных
В наших соцсетях : Telegram-канал, Telegram-канал найдете много интересного, только важные и новые события! Наш Instagram. Подписывайтесь!