Нормальные люди не утилизируют бабушку

12 Окт 2018

 Фейсбук в нашей жизни – отличная площадка для народа выпустить пар и поломать копья. То, о чем СМИ упоминают одной строкой или вовсе молчат, ФБ обсуждает пламенно. Недавно шымкентцы массово озаботились судьбой старого железнодорожного вокзала в Туркестане – как бы он не пострадал в ходе реставрации, которая предстоит по поручению Главы государства. Раздавались самые скептические мнения насчет рьяных чиновников, приводилась в пример филармония, утратившая свой былой облик в ходе переделки. Ситуацию прокомментировал «Южный Казахстан», разъяснив, что вокзал останется невредим, что будет выстроен новый. Однако это не вполне успокоило людей. И меня это очень радует и… беспокоит.

 Именно в связи с проблемой сохранения историко-культурного наследия шымкентцы проявляют солидарную активность в сети. То крайне возмущены сносом здания пединститута, то здания коллегии адвокатов на Казыбек би, то бани на Туркестанской. Гневаются, приводят доводы, набрасывают версии, посылают сигналы SOS. Но результат один. И всегда тому находится обоснование, авторитетное заключение с приговором tertum non datum. Ни тебе общественных слушаний, ни открытых диспутов, ни референдумов, которые могли бы скорректировать решения и помочь увидеть проблему в ином ракурсе. При этом общественность в той ее части, которая реально могла бы менять ход событий, или непробудна, или анемична в действиях. Я не призываю к баррикадам – большей частью они бессмысленны, так как серьезные вопросы решаются не на улицах, их решают в кабинетах. Однако это не значит, что народ, жители города, должны оставаться пассивными наблюдателями того, как на их глазах меняют не в лучшую сторону, а то и вовсе разрушают их среду обитания. Собственно, об этом и хотелось бы поговорить – о роли общественности в сохранении культурного наследия.

Вернусь к бане — она банным листом приклеилась ко мне, и все никак не могу смириться с тем, что ее нет.

В этом я не одинока, но не о слезах активных банщиков речь. Дело уже сделано. Просто хочется порассуждать над тем, стоила ли баня того, чтобы ее беречь, не встань она поперек проспекта Кунаева?

Никольский собор. Сколько уж раз на него покушались.

Да, баня не входила в список охраняемых государством строений. Она без метрики. Но за годы существования аккумулировала в себе историческую память нескольких поколений шымкентцев. Она помнила помывку бойцов, залечивающих свои раны в городском госпитале в военные годы; она парила, мыла, оздоравливала народ, лишенный такой возможности в домашних условиях; она стала базой для уникального шымкентского сообщества, именуемого ФБР — федерация банщиков региона. У бани есть судьба, сопряженная с тысячами судеб людей разных социальных пластов и наречий. Она была включена в культурно-бытовой социум. Тем самым баня приобрела мемориальную ценность без ценности архитектурной, с точки зрения которой она сарай и сарай, типовое строение совкового периода в самом утилитарном предназначении. Но нам грустно…

Перекресток ул. Сталина (Тауке хана) и Советской (Казыбек би).

Мы все чаще, особенно в условиях мегаполиса, сталкиваемся с подобными объектами: они не под присмотром государства, не включены в списки культурного наследия, но они в зоне симпатии больших людских масс. Они также и в сфере муниципальных интересов, и в бизнес-схемах городских хищников. Мы им, таким, как баня, симпатизируем, потому что по отношению к ним наша память становится как бы семейной, сродни черно-белым фотографиям из домашнего альбома, который перелистываем с теплым ностальгическим настроением. Мы нынешние устали от монолитной государственной памяти с ее устойчивыми символами и пропагандой (монументы, ансамбли и пр.) и постепенно уходим к простым, милым сердцу формам. Это может быть небольшой частный музей, уголок в парке, где была танцплощадка, ветхий городской особнячок, но зато в него захаживали такие персоны и происходили такие события! Нам важно то, где сохранился и живет подлинный дух места. То, что имеет характеристику аутентичности.

И эта другая — не официальная память — зачастую более устойчивая. Она теплая. Следовательно, связанные с ней объекты следует хранить как общественную скрепу. Не говоря уже о том, что такие места легко поддаются туристическому брендингу в силу их не казенного содержания.

Но поскольку проехали, то разговор на будущее. В Шымкенте, слава богу, еще есть объекты советского наследия, обладающие подобной мемориальной ценностью, в которых застыла коллективная память поколений.

Стоит приглядеться к ним, обернуться во вчера, измерить глубину культурного слоя и не торопиться с бульдозером.

Потому очень радостны позитивные подвижки в отношении ресторана «Арал», который город, кажется, намерен сохранить. И в этом я вижу как раз заслугу общественности, которая поднялась на защиту этого культового для зрелых горожан места не на уровне фейсбучных бла-бла-бла, а в виде обивания порогов, увещевания власть имущих и публичных выступлений. Так ведут себя настоящие градозащитники. А градозащитное движение я приравняла бы к правозащитному: те же благородные цели и те же формы борьбы. Защищается право человека на свое наследие, на свою историческую память, на свою культурную идентификацию. Это вынужденная самооборона от посягательств тех, кто недальновиден или чересчур алчен и хитёр.

Легко сказать, а как сделать, чтобы на спасение старины, как на амбразуру, бросались не только герои-одиночки? Для того чтобы человек захотел что-то защищать, он должен это что-то полюбить. А чтобы полюбить, надо знать, владеть информацией. Поэтому необходимой составной частью градозащитного движения является просветительство. В любой форме. Будь то публикации в СМИ, акции, мемориальные таблички на стенах, воспитательные программы в школах, краеведение. И, конечно же, экскурсии. Особенно для школьного возраста, чтобы в светлые детские головы вошли и укоренились в душах образы родного города, выстроенные на визуальных картинках. Чтобы они их заинтересовали, увидели в них историю и захотели ее сберечь.

Нужно насыщать людей информацией о своем городе, его людях, чтобы из человека, которому все равно, забота которого ограничивалась пределами своей квартиры, начал вылупляться гражданин с чувством ответственности за что-то такое, что лично ему не принадлежит, но он осознает это как общее наследие.

Люди, которым с младых ногтей привили любовь к родному городу, показали его в контексте исторических перипетий, в лицах и событиях, повзрослев, однозначно не дадут его в обиду.

Поскольку я живу в Костроме, то мне проще сослаться на местные примеры.

Год назад я стала свидетельницей, как костромичи, старожилы и молодежь, встали на защиту Шаговского пруда. Пруд этот тянет свою историю еще с позапрошлого века. В кольце плакучих ив, с утками на глади, он был маленьким зеленым оазисом на перекрестке шумных улиц. Затем его изрядно запустили, и очень похоже на то, что намеренно. Ситуацией воспользовался депутат областной думы и незаконно получил разрешение на строительство какого-то коммерческого объекта. Народ прослышал и стал волноваться. В итоге под давлением общественности пруд защитили. Его благоустроили, к нему вернулись утки и люди. На открытии мэр публично признал роль горожан и поблагодарил их за неравнодушие и твердость в отстаивании своей позиции.

А они эту твердость действительно проявили. Помимо пикетов, цепочка действий была такова. Группа активистов создала комитет «В защиту Шаговского пруда», направила петицию губернатору и прокурору области. Для сведения информации в одну корзину, для привлечения новых защитников и для координации действий создали свой сайт. Добились встречи с руководством города и области. В конечном итоге скандальный вопрос был рассмотрен на заседании регионального парламента.

Я зауважала костромичей еще больше, когда узнала, что они таким образом отстояли березовую рощу и безнадзорный Дом культуры в рабочем поселке Заволжье.

Сталинский ампир поселка свинцового завода. Пока жив.

Очень серьезная проблема в градозащитничестве связана с новоделом. На очереди грандиозный проект по благоустройству в Шымкенте Старого города.

Бывшая коллегия адвокатов. Уже не вернуть.

Архитекторы наперебой предлагают собственное видение этого, пожалуй, самого архаичного городского сегмента. И вновь тема стала широко обсуждаемой в социальных сетях. Озабоченных будущим Старого города убаюкивают тем, что применят стилизацию под старину. Может, действительно, страхи напрасны, и все будет в шоколаде. Но стоило бы помнить, что копия может быть очень хороша, но она не будет живой. Вообще, в этом деле складывается интересная ситуация. Например, никому не нужно объяснять ценность подлинных произведений живописи. Никому не вступит в голову выбросить из музея старинную, пусть и со следами времени картину известного мастера кисти, например, Левитана, и повесить на ее место свежую копию. Но когда ситуацию проецируем на архитектуру, получается запросто: старое — под снос, новое — возвести. А ведь у материального наследия есть такое измерение, как подлинность. И если оно не подлинное, то утрачивает непосредственную, живую связь с прошлым и превращается в имитацию. Создание копий вместо памятника разрывает нашу связь с прошлым, и оно перестает нас питать, так как копия не накопила в себе исторической памяти. К старине хочется прижаться, к новоделу — нет. И гораздо лучше оставить фрагмент исторических развалин и установить рядышком макет, как это было раньше — для наглядности и расширения кругозора.

Очень красиво! Кто узнает?

О цитадели молчу. Но все понимают — это оселок. Именно этой исторической достопримечательностью горожане будут проверять, способен ли Шымкент шагнуть в будущее без потерь в культурном наследии.

Вызывает прилив оптимизма то, что на фоне грандиозных проектов реставрации городища не потерялся интерес к детской железной дороге — абсолютному раритету Шымкента. Ее инфраструктуру стали активно разрушать. И здесь общественность в силах повлиять на ход событий. Но для этого городу все же стоило бы создать общественную организацию по охране памятников истории и культуры по типу российского ВООПиК. Ее преимущества, в отличие от государственной структуры, в мобильности и наличии иных рычагов воздействия на ситуацию. Такая организация позволит активно вовлечь массы в градозащитную деятельность.

Центральный почтамт в первозданном виде. Поосторожнее бы с реконструкцией.

Шымкент, позиционирующий себя городом с родословной в два тысячелетия, всерьез рискует утратить даже столетнюю историю — нечего будет предъявить ни туристам, ни тем более потомкам. Нам нужно начинать понимать, что старое заслуживает такого же уважения к себе, как пожилые люди. И я бы здесь сослалась на образное сравнение известной в России активистки, историка и журналиста, члена координационного совета общественного движения «АрхНадзор» Натальи Самовер: «Стремление уничтожить старину я бы сравнила с бабушкой. Она потеряла товарный вид, пользы от нее в семье никакой, одни расходы. Но ведь нормальные люди никогда не утилизируют бабушку. Они находят в ней массу достоинств, носителем которых является только она и больше никто. И боже упаси бабушку потерять, потому что тогда вся семья развалится — ведь в бабушке есть что-то такое, что объединяет всех со всеми. То же самое и с культурным наследием, и со старыми домами».

Зинаида Савина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *