В эти дни проходят мероприятия, связанные с вековым юбилеем Государственного архива Туркестанской области
«Но мы не ограничиваемся праздничными днями, а продолжаем готовить к выпуску книги по материалам архива, — сказала М. Исмаилова, руководитель отдела использования и публикаций документов облархива. — Сейчас занимаемся подбором и исследованием материалов, относящихся к экономике первых годов советской власти на территории нынешней Туркестанской области.
В планах — издание книги по этой теме».
Исследователи указывают период, когда начался голод в Казахстане, называя 1921 год, однако архивные документы свидетельствуют, что эта трагедия началась гораздо раньше, отмечает Марина Арыновна. И обращает внимание на доклад председателя Центральной комиссии Т. Рыскулова, направленный в Центральный Исполнительный Комитет Туркестанской Советской республики, читать который без слез невозможно. Хочу сразу отметить, что должность Рыскулова называю так, как обозначено в архивных документах.
Вот что он пишет в 1918 году в первых строках: «Я докладывал уже Центральному Исполнительному Комитету о безвыходном и печальном положении туземной массы, страдающей и умирающей от голода, о положении, которое настолько ужасно, что описать его словами нет возможности».
Но описывать Т. Рыскулову, что происходило с голодом и гибелью людей, приходится. Он приводит цифры: в Казалинском уезде на питательных пунктах кормятся 1 300 человек, в Перовском — 1 400, в Туркестанском уезде — 2 038 человек, а голодающих в этом уезде, не имеющих пропитания, насчитывается 85 000 человек. В Аулие-Атинском уезде 1 682 человека прикреплены к питательным пунктам, фактически голодающих насчитывается 19 500 человек. В Черняевском уезде на питательных пунктах кормятся 8 300 человек. Питание одного человека обходится в 2 рубля 12 копеек.
Т. Рыскулов перечисляет еще семь уездов (это территории нынешнего Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана). Организовано питание во всех уездах Туркестанской республики в общей сложности для 384 635 человек. Их питание, пишет Т. Рыскулов, будет обходиться в 2 рубля 23 копейки на человека, всего необходимо 857 736 рублей в день, а в месяц — 25 832 080 рублей. Однако и эта сумма — полумера, так как народ разут, раздет, нет теплой одежды, скота, а приближается зима, отмечает Т. Рыскулов.
Он просит денег у центра, чтобы спасти людей, предлагая устроить еще больше питательных пунктов, детских колоний и приютов, где кормили бы детей. Просит обратить внимание на оказание медицинской помощи, так как началась эпидемия инфекционных болезней. Нужны деньги не только на питание, но и на одежду, обувь, лекарства. Люди раздеты, разуты, больны.
«Турар Рыскулов объясняет в письме в ЦИК, что привело к гибели людей, — рассказывает М. Исмаилова. — Одной из главных причин он называет засушливые весну и лето 1917 года. Отсутствие подножного корма для скота сыграло свою трагическую роль. Начался падеж животных. Население, не получившее достаточно зерна, стало забивать для своего прокорма скот зимой».
Т. Рыскулов предлагал создать Комиссию по борьбе с голодом. В связи с этим были необходимы правительственная помощь с отпуском аванса в 25 млн. рублей и добровольное участие всего населения в виде пожертвований. Комиссия помощи голодающим при Киргизском Народном Комиссариате финансов объяснила в обращении к населению, что устраивает Первую республиканскую лотерею «Все на борьбу с голодом!» в 30 000 000 000 рублей. Весь чистый сбор должен был поступить в распоряжение органов, ведущих борьбу с голодом. Выпущен был миллион билетов, стоимость одного пятикупонного билета составляла 30 000 рублей. На каждые пять билетов выпадал один выигрыш.
Комиссия предложила в качестве средства борьбы с голодом выпустить воззвание к голодному народу, смысл которого был непонятен: людям хотелось есть, а не читать агитки. Было со стороны комиссии и практическое предложение: «Нажать на состоятельный класс, чтобы он поделился деньгами». Был еще один вариант добычи денег — «самоизыскание средств от производственных предприятий».
Чьи-то жизни эта комиссия спасла. Но тысячи человек покинули этот мир, страдая от голода.
«Самоизыскание средств» проходило, как свидетельствует Декрет Центрального Исполнительного Комитета Туркестанской Республики, в период голодных лет по революционному принципу — конфисковать, если не отдают имущество добровольно.
24 декабря 1920 года под грифом «секретно» был издан Декрет «О национализации хлопковой промышленности». Закрывались на территории Туркестанской Республики хлопковые базары, «все частные сделки по продаже и хранению хлопка во всех его видах и хлопковых семян воспрещаются. Лица, виновные в нарушении ст. 2 настоящего Декрета, предаются суду как за занятие злостной спекуляцией, а хлопок во всех его видах и хлопковые семена, бывшие предметом сделки, конфискуются. Все хлопкоочистительные заводы, джинны, линтеры, находящиеся во владении частных лиц, объявляются собственностью государства и подлежат сдаче в «Райхлопотд». Все запасы хлопка-сырца прошлых урожаев, находящиеся во владении частных лиц до 25 декабря, подлежат сдаче на государственные хлопкоочистительные заводы или скупные пункты».
Одним из пунктов Декрета было требование: «Дехкане, получившие от хлопкоочистительных заводов и складочных пунктов мешки для набивки их хлопком и не сдавшие таковых по принадлежности, обязуются немедленно их сдать соответствующим заводам и пунктам под угрозой привлечения виновных в неисполнение сего суду».
Хлопок по-прежнему был экспортной продукцией, за который власть надеялась получить деньги. Было принято постановление Совета Народных Комиссаров Туркестанской Республики от 19 апреля 1922 года за №22 «О сделках с иностранной валютой и драгоценными металлами».
Понятное дело, что в центре внимания власти были и мельницы, и рисовый завод Сыр-Дарьинской области. Было поручено Наркомпроду совместно с областным экономическим совещанием (ОБЛЭКОСО) «установить список мельнично-круповых предприятий, подлежащих передаче местным органам».
Прав был Т. Рыскулов, который указывал, что причиной голода была не только засуха, но и Первая мировая война, когда к нам шли и ехали потоки беженцев в надежде выжить в трудное время. По сведениям Киргизского эвакуационного комитета, в нашу область прибыло несколько тысяч человек — это военнопленные Первой мировой войны.
Архивный документ озаглавлен так: «Об оказании медицинской и продовольственной помощи, о выдаче одежды, предметов гигиены беженцам Польши, Латвии, Литвы и солдатам австро-венгерской армии, польской армии, солдатам русской армии, вернувшимся из плена». И, напрягаясь, голодная область спасала их как могла.
В числе прибывших оказались 262 «больных эпидемически» и 194 — «неэпидемически». Прибыли инвалиды, которые требовали особого внимания.
Как кормили? Было выдано обедов, чая с хлебом на 17 300 человек. Отпущено в пекарню на выпечку хлеба 84 пуда муки и пуд соли.
Одели и обули как могли в Туркестанской Советской республике прибывших военнопленных. Русским солдатам выдали кальсоны летние — пять штук, столько же рубах, портянок — пять пар, брюк шерстяных — четыре, две телогрейки, по одной гимнастерке и старых брюк, один пиджак черного вольного образца».
Скромнее была поддержка военнопленных солдат Австро-Венгрии: двое кальсон, две рубахи, две пары портянок и одна пара лаптей. Военнопленные Польши получили «кальсонов — 23 штуки и столько же рубах».
Была организована отправка на Родину иностранцев. В уездах республики зарегистрирован 1 301 человек.
В фондах архива немало документов, касающихся отношения крестьян с землей. Общеизвестно, что одним из официальных документов советской власти было принятие 26 октября (8 ноября — по новому стилю) 1917 года на II Всероссийском съезде Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Декрета о земле.
Проект писал сам Владимир Ильич Ленин, используя многотысячные наказы крестьян. Что говорилось в Декрете о земле? Долгожданная отмена частной собственности на землю, ликвидация помещичьего землевладения, передача земли крестьянам, равенство землепользования.
Декрет Центрального Исполнительного Комитета Советов Туркестанской Республики назывался «О возвращении земель трудовым дехканам», принятый в 1920 году.
Право пользования по нему возвращалось тем дехканам, «которые обрабатывали землю единолично или при помощи семьи или целым родом без применения постоянного наемного труда — черикеров или мардажеров. Местный исполком устанавливал, является данное хозяйство трудовым или нет.
Если кишлак отказывался заняться обработкой свободных земель, то они поступали в Государственный фонд, затем переходили в распоряжение Комзема. Живой и мертвый инвентарь, захваченный или реквизированный у трудового дехканства коммунами, возвращался прежним владельцам. Возвращали землю владельцам, конфискованной царским самодержавием, как карательная мера, за восстания».
И, наконец, пункт, важный для местного населения. Если у киргизов отняли земли для переселенческих хозяйств «по установленным для последних трудовой нормы применительно к местным условиям, то они поступают в Государственный фонд для предоставления и пользования кочевникам и оседлым туземным жителям, согласно особой инструкции коммунизма».
Что за «инструкция коммунизма», наш архив пока молчит.
Декрет подписали председатель ЦИК Туркестанской АССР Т. Рыскулов, председатель Экономического совета М. Савельев, управляющий делами ТуркЦИК Е. Ешунов.
Как на практике разрешались вопросы землеустройства, рассмотрим на примере поселка Кауфманского (ныне село Дербисек — это территория Сарыагашского района Туркестанской области).
Вот какой документ был отправлен начальником управления землеустройства — заведующим отделом землеустройства оседлых районов в Сыр-Дарьинский отдел землепользования. Цитирую: «Граждане, беженцы из Ферганы Ташкентского уезда, возбудили перед Кауфманским сельским обществом ходатайство о наделении их земледельческими угодиями… На соединенном собрании Кауфманского сельсовета, комячейки и союза «Кошчи» 25 февраля за №10 было вынесено постановление о необходимости передела земли на всех, без исключения, домохозяев общества. Однако Кауфманские сельские общества постановлением от 26 февраля за №11 передел этот отклонили до момента выдела, не установив даже время последнего».
«Беженцы, числом 62, были заселены в Кауфманский поселок по распоряжению Наркомзема в порядке земельной реформы 1921 года. Они являются членами Кауфманского сельского общества и имеют на земли этого общества одинаковые права со старожилами», — высказал свою точку зрения начальник управления землеустройства, предложив областному отделу земледелия передать это дело в Ташкентскую уездную комиссию для рассмотрения вопроса.
Но была еще другая категория людей, желающих иметь землю и кормиться с нее, названная «самовольцами». Это те, которые переселились на территорию Казахстана с 31 августа 1922-го по 7 августа 1924 года. По этому поводу даже было принято Постановление Президиума Казахского ЦИК 11 ноября 1925 года за №17. Первым пунктом было записано: «Принять имеющим право на наделение землей на территории Казахстана после устройства коренного казахского и старожильческого населения также и самовольцев, переселившихся извне в КССР с 31 августа 1922 года по 7 августа 1924 года».
Вот документ под грифом «секретно» о приезде в Туркестанскую республику в мае 1923 года Председателя Всероссийского ЦИК М. Калинина. Михаил Иванович, к слову сказать, еще возглавлял Центральную комиссию помощи голодающим и Центральную комиссию по борьбе с последствиями голода при ВЦИК.
Нет нужды перечислять, как готовились к этой встрече, если главными ответственными за организацию безопасного проезда по территории и встреч с трудящимися назначили заместителя председателя Совнаркома Паскуцкого и командующего Туркестанским фронтом Корка.
Кроме того, что Михаила Ивановича должны были ознакомить «с существующими музеями, опытными учреждениями и работами по ирригации», в доклад предисполкома обязательно надо было включить: «1. Бюджет и перспективы, налоги, довольствие армии и прочее. 2. Ирригацию. 3. Землеустройство. 4. Хлопководство»… И так далее 13 пунктов. Даже борьбу с сельхозвредителями — уж очень донимала саранча. Выслушал ли все вопросы Всесоюзный староста Калинин, неизвестно. Встреча была под грифом «секретно», «но с приглашением корреспондентов». Так сказано в документе архива.
Голод продолжался. Он еще захватит 30-е годы.
Предстояло национально-государственное размежевание республик Средней Азии. Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение по этому вопросу 12 июня 1924 года. Фактически размежевание проходило с февраля по осень 1924-го. Завершился процесс в 1925 году.
В архиве хранятся документы, какой была экономика республик Средней Азии к началу национального размежевания в 1924 году. Всесторонне анализировалось состояние различных отраслей. И оно было плачевным.
Л. Ковалева
Фото с сайтов 98mag.kz, orda.kz, novayagazeta.ru
В нашем Telegram-канале много интересного, важные и новые события. Наш Instagram. Подписывайтесь!