Голая, сухая, безжизненная земля, обожженная солнцем. Камни, пыль, песок, глубокие трещины такыра. Миражи на горизонте, затянутом зыбкой дымкой. Тишина, от которой звенит в ушах. Синее небо — и в нем белое неподвижное солнце.
Так обычно и представляют пустыню обыватели — как пространство, где нет ничего живого, только выжженный солнцем простор. Но первое впечатление обманчиво. Пустыня, кроме звучания слова, не имеет ничего общего с пустотой. Она изменчива и жива, в ней точно так же заметны и смена сезонов, и последствия природных явлений, и, к сожалению, рука человека.
Но пустыня продолжает жить по своим законам, и познакомиться с ней как следует, можно только приехав лично.
Вне зоны доступа
Именно с этой целью мы и выдвинулись в пустыню Кызылкум, которая преимущественно раскинулась в Шардаринском районе Туркестанской области. Да-да, в ту самую, которая где-то между Сырдарьей, Амударьей, Аральским морем и отрогами Тянь-Шаня. В ту самую пустыню, которую я когда-то классе в 8 старательно раскрашивала желтым карандашом на контурных картах. В ту самую, про которую Википедия пишет, что в честь пустыни названы шоколадные конфеты «Кызыл-кум».
Пакуем вещи в автомобиль: палатка, спальники, нехитрый перекус, запас воды. Между рюкзаками зажаты куртки «на всякий случай» — ночью в пустыне будет холоднее, чем того можно ожидать от расплавленной солнцем местности.
Дорога впереди вьется тугой лентой, шорох шин, лихачи, обгоняющие тяжелогрузы. Но чем дальше от города, тем спокойнее трасса. А скоро асфальт закончится совсем, исчезнет связь, и останется только зеленая линия навигатора, ведущая нас к сохраненной некогда точке с романтичным названием «Оазис».
«Ну, раз оазис, — думаю я, — значит, будет тень и вода. Не так уж страшно ехать туда, где в +30 есть тень и вода». Ох, как же я была самонадеянна в тот момент!
Приехали затемно. Что там за оазис, не видно, но слышны лягушачий хор и птичий гомон. В лунном свете действительно поблескивает водная гладь. Ну, утро вечера мудренее, завтра осмотримся. Поели и ложимся спать.
Утро в оазисе
Пока лагерь спал, пустыня уже давно проснулась. Жизнь тут кипит, пока солнце еще можно терпеть, пока тень не превратилась в крохотное пятно под ногами.
Наш «оазис» при свете дня оказался куда скромнее, чем обещало название. Небольшое озерцо, больше похожее на разлившуюся лужу, кишащую юркими головастиками и крошечными лягушатами. Вода мутная, берега истоптаны — видно, что сюда приходят на водопой. Деревца ни одного нет. Тень — только от редких кустов саксаула. И все же именно такие места в пустыне становятся центром жизни. К озерцу сходятся все дороги: звериные, птичьи, насекомые и, совсем уже изредка, людские.
Так вот вы какие — жители пустыни!
Взгляд цепляется за движение под ногами. Маленький, блестящий, упрямый навозный жук быстро-быстро катит свой шар задними лапками. Вот так и бежит вниз головой. Чудной товарищ!
Этот шар, как бы это странно ни звучало, — еда для жуков. Они уносят навоз от общей кучи, чтобы избежать конкуренции, а потом самка откладывает в него яйца. Был шар, а стала детская комната, потому что внутри развиваются личинки, там у них готовая пищевая среда. Получается, жук буквально строит будущее из навоза и палок. И ни капельки этого не стыдится! В пустыне любая органика — на вес золота.
Чуть поодаль, на сухой ветке саксаула, сидит ящерица. Поза почти театральная: голова приподнята, грудь вперед, взгляд горделивый и напряженный. Это степная агама. Ящерицы выбирают такие «наблюдательные пункты», чтобы видеть и добычу, и опасность. И это отнюдь не праздное сидение: агамы питаются насекомыми, а значит, им важно вовремя заметить любое движение и мгновенно на него среагировать. Агамы, кстати, действительно шустрые. Они способны перепрыгивать с ветки на ветку на расстояние до 80 см. По земле они бегают очень быстро, держа тело приподнятым на вытянутых ногах и не касаясь хвостом земли.
Я думаю о том, каково ящерице-бедняжке сидеть вот так на солнцепеке посреди пустыни. А оказывается, агама пережидает жару на ветвях и пеньках, потому что песок или земля в пустыне могут быть горячее воздуха. А еще самцы так показывают соперникам, что эта территория занята и охраняется. И правда, посмотришь дальше, метров через 30-40 сидит еще один, а за ним — еще и еще. В общем, вся пустыня под присмотром.
Прямо через наш лагерь ползет черепаха. Та самая, которую частенько можно встретить в степи, когда едешь за грибами. Пыльный панцирь, тяжелые чешуйчатые лапы, полное равнодушие к людям. В городе ее легко принять за медлительное, почти беспомощное существо. Но в пустыне ее медлительность помогает экономить жизненные силы. Черепаха способна подолгу обходиться без воды, зарываться в грунт, пережидая жару или холод. Позже таких черепах нам встретится еще немало, они станут частью этого засушливого ландшафта.
Над оазисом нашим то и дело кружили утки и гуси, летали хищники, но больше всего из летучих нам запомнилась мошкара, которая так и липла, так и кружила над нами.
Настоящая напасть! Мошки лезли в рот, нос, уши, кусали за руки, за ноги, и даже через одежду, до волдырей. Поразительно, как такие мелкие твари могут достать таких больших людей.
Единственное, что немного помогло от них избавиться — дымящийся конский навоз, который мы, городские жители, уже через 15 минут использования нахваливали как самый лучший аромат в мире. Какие к черту Живанши! Кизякши — вот, что спасает от адской мошкары. К концу поездки мы стали экспертами в навозе и его полезных свойствах.
— Нет, коровий не такой эффективный, но зато дольше конского горит.
— Давайте подожжем несколько кучек по периметру.
— Гляди, вот этот кусочек прям какой надо: достаточно подсушенный и горит хорошо.
— Знающие рыбаки так давно делают, а мы не верили долго, все надеялись на силу всяких спреев. Ерунда все эти спреи!
Все диалоги и не передать, но, поверьте, тема была актуальна до самого возвращения в город. Так что если вдруг забыли взять в поездку репелленты, а мошкара атакует, вы знаете, что делать.
Впрочем, мошкара — это единственное негативное впечатление от пустыни. Если отбросить его, то поводов для восторга было куда больше.
Вода в пустыне
Главной неожиданностью для меня лично было то, что пустыня не выглядит пустыней. Она вся цветет и пахнет, и под каждым кустом, за каждым камнем — жизнь. Я, видимо, ожидала сплошных барханов, как на картинке в детской энциклопедии.
Оказалось, что в пустыне вдруг, откуда ни возьмись, скалы, холмы, обрывы. Вот, к примеру, близ одного из скалистых выходов нашли зубы древней акулы. И это подтверждает догадку о том, что давным-давно здесь разливался древний океан. А еще мы тут видели лису, которая, едва завидев нас, умчалась вверх за скалы.
А еще пустыня удивила теплыми и горячими источниками, которые наш кочевой народ как-то приспособил для купания. Представляете, едете по растрескавшемуся такыру, по песчаным участкам, и вдруг — зеленое пятно на горизонте. Из земли торчит труба, из которой бьет теплый подземный источник. Вокруг парочка невысоких деревьев, густая трава у воды, которая просто кишит от крошечных трипсов, мушек, комариков, жучков и муравьев. Действительно оазис, уезжать из которого не хочется.
Пьем, купаемся, запасаем воду и двигаемся дальше.
Безбрежные просторы
После низины взобраться на хребет и взглянуть оттуда на раскинувшиеся внизу земли особенно ценно. Переворачивает мозг и заставляет ощутить себя песчинкой перед безбрежными просторами Кызылкумов, которые оказались — вот так сюрприз! — не желтыми, как положено изображать пустыню, а зелеными. Нам оставалось только стоять и завидовать свободно парящим орлам.
Кстати, этот хребет известен как место захоронения знаменитого казахского воина и полководца Алатау-батыра и его потомка, который прославился знахарскими способностями. Об этом нам рассказал старец, которого мы встретили у мазара.
Я знаю, что никакие мои слова, даже самые живописующие, не передадут того, что удалось увидеть своими глазами. И даже фотографии не передадут и половины тех чудес, которыми нас удивляли Кызылкумы.
К примеру, очень впечатлила встреча с огромным, в полколеи, вараном. Увидев, что мы его окружаем с фотоаппаратами, варан встал в боевую позу, раздулся и зашипел. Того и гляди бросится! Зная, что вараны быстро движутся, могут накинуться на человека и укусить, мы держались на весьма почтительном расстоянии. Укусы варанов крайне опасны, так как ящерицы наносят глубокие рваные раны, иногда даже разрывая мышцы и инфицируя рану. Пишу это не для того, чтобы нагнать жути, но предостеречь тех, кто думает, что с природой можно на «ты». Нельзя.
Другая яркая встреча была с перевязкой — редким, краснокнижным животным, вид, ареал и численность которого сокращается. Говорят, что они, как скунсы, способны выпускать зловонную жидкость, чтобы отпугнуть неприятеля. Нас эта участь миновала, но то, что мы, в принципе, увидели редкий вид животного — уже большой праздник.
После Кызылкумов ощущение, что побывали в огромном зоопарке, где из-под колес выскакивают зайцы и тушканчики, покачивают горбом верблюды, а невозмутимые черепахи и вараны и не думают уступать тебе колею.
Весна в пустыне
Нет лучшего времени, чтобы увидеть эти великолепные нескончаемые просторы в расцвете их призрачной красоты, чем конец апреля-начало мая.
Весна для пустыни — короткий, почти стремительный праздник. Дожди напитывают землю, и тогда все вокруг взрывается жизнью: всходят травы, распускаются цветы, просыпаются насекомые. Время сжимается, ускоряется, все живое в пустыне стремится успеть прожить свое до наступления отупляющей и обугливающей заживо жары.
Посмотришь на карту пустыни, и кажется: ну что там смотреть?! Бедна и однообразна на вид обширная южная земля. А стоит отложить телефон и всмотреться в реальный ландшафт, и увидишь, что земля эта по-настоящему богата, и животный мир ее уязвим и прекрасен. И если вы однажды познакомитесь с пустыней по-настоящему, то уже не сможете воспринимать ее как что-то пустое и безжизненное.
Юлия Третьякова
Фото автора
В нашем Telegram-канале много интересного, важные и новые события. Наш Instagram. Подписывайтесь!