Оседание

30-е годы прошлого столетия — время первой и второй пятилеток, когда советская власть решила пополнить трудовые ресурсы за счет откочевников, живущих по традиционному степному укладу. Была поставлена задача помочь им осесть в колхозах и промышленных городах. Словом, включить их в коллективизацию и индустриализацию страны.

Дело это было материально очень затратное, поэтому Казкрайком создал фонды поддержки откочевников, которые формировались за счет крупных объединений и предприятий. Людей надо было устроить, накормить, научить рабочим и сельскохозяйственным специальностям.

Первый фонд промтоваров был сформирован из 150 тыс. рублей, выделенных постановлением КСНХ от 3 декабря 1933 года. В районах оседания откочевников стали бесплатно раздавать товары под контролем специальной комиссии. Впрочем, комиссии контролировали справедливость этого процесса со всеми государственными деньгами.

100 тыс. рублей были собраны для откочевников в Чимкенте с предприятий, производящих промышленные товары. А третий фонд оказался самым сложно реализуемым, а назывался он фондом продпомощи. Некоторые районы оказались «недородными», поэтому было принято постановление Совета народных комиссаров КАССР «О порядке оплаты стоимости продпомощи, отпущенной откочевникам и колхозникам недородных районов». Документ №298 датируется 25 марта 1934 года. Его разослали по областям за подписью председателя СНК КазАССР У. Исаева, где говорилось о выделении 100 тыс. пудов хлеба для неустроенных откочевников и колхозников бесплатно, профинансировать этот объем помощи должен был край.

Но не только хлебом обеспечивали откочевников. Вот еще один документ из Государственного архива Туркестанской области. В нем говорится, что в третьем квартале предшествующего года откочевники не получили положенные им из продфонда «93 яйца, 95 пакетов чая, масло, 151 центнер рыбы, 1 988 штук хозяйственного мыла, 180 центнеров кондитерских изделий, 140 центнеров круп». В документе есть требование: «Распределить остатки по кочевникам». Каждое яйцо, пакет чая и другие продукты жестко контролировались властными структурами. По этим остаткам было принято даже специальное постановление правительственной комиссии по оседанию и хозяйственному устройству откочевников (далее — комиссия) №63, датированное 14 декабря 1933 года.

Наличие продуктов питания было одним из самых уязвимых моментов.

На Чимкентском свинцовом заводе были организованы четырехмесячные курсы для подготовки сотни рабочих из откочевников для строительной отрасли. Директор завода не был против, чтобы курсанты с семьями жили в заводском общежитии, но предупредил председателя комиссии по оседанию и хозяйственному устройству откочевников области товарища Орумбаева, что «все содержание завод принимает на себя, за исключением хлеба и одежды». Оперативность решения этого вопроса поражает: через три дня постановлением был оформлен вопрос о ежемесячном выделении семьям курсантов дополнительно 30 центнеров хлеба, 100 пар обуви и спецодежду.

Зря директор утверждал, что «все содержание завод принимает на себя». Члены комиссии решили проверить: так ли это на самом деле или нет? Тут выяснилось, что курсанты не были охвачены «партийным влиянием», некоторые из них не понимали своей роли в коллективизации и индустриализации страны. Эта «неохваченность» выражалась в том, что «не было партийных уроков по причине отсутствия преподавателя». Но преподавателя, полагаю, найти было нетрудно. Все большевики были агитаторами и пропагандистами.

Члены комиссии отметили, что для откочевников не было создано «врачебно-медицинское обслуживание со стороны горздрава, происходило ненормальное снабжение пищей и продуктами».

Зимой 1933 года Чимкентский горсовет ходатайствовал перед комиссией об отпуске из продфонда продуктов и средств на содержание 70 истощенных и больных откочевников, прибывших в город.

Надо было поддержать «беспризорных детей казахов-откочевников». Так говорится в постановлении №246 от 21 марта 1933 года Совета народных комиссаров за подписью заместителя председателя СНК РСФСР Т. Рыскулова. Для этого решено было распечатать фонд имени Ленина и выделить средства на содержание детей этой категории.

В 1932-1933 годы в степях Южного Казахстана произошла засуха, приведшая к голоду. Для некоторых откочевников реализация оседания и хозяйственного устройства в этой трагической ситуации оказалась спасением. Для больных и истощенных взрослых и детей СНК республики выделил из скудного продфонда дополнительно 15 центнеров пшеницы для перемола в муку, пять центнеров рыбы, 42 кг масла, 70 кг кондитерских изделий, а также пять килограммов чая, 35 кг хозяйственного мыла. Чтобы не было неправильного понимания, что СНК держал при себе продуктовый фонд, поясню, что решение Совета народных комиссаров на местах исполняли облзаготзерно, облпотребсоюз и маслопром. Им выписывали наряды, а задача руководителей этих организаций состояла в неукоснительном исполнении. Как это происходило — тема для другой публикации.

Обували и одевали откочевников не всех, даже если человек нуждался в этом, а того, кто заслужил, представлял интерес для государства как «производственная единица».

Вот что было записано в протоколе №11 от 21 декабря 1933 года на заседании комиссии: «Из фондов досрочного завоза 250 пар обуви для строительных рабочих-откочевников выдавать только тем, кто проявляет активность, успешно проходит теоретическую и практическую учебу по строительству. Распределение провести по спискам, принятым техническим совещанием инструкторов и бригадиров».

Заседали члены комиссии часто, превратив заседания в оперативный штаб по оседанию и устройству откочевников. В области было несколько курсов по подготовке строителей, но снабжались они, как отмечено, «неудовлетворительно по линии потребсистемы».

Облпотребсоюз не мог предоставить конкретных данных, кому и сколько отправлено продуктов, эта неконтролируемость привела «к срыву правильного питания откочевников». К сложной ситуации подключился Казсовнарком, все равно обязавший местные органы найти продукты питания для курсантов. В Чимкенте таких было 450 человек, которых готовили для работы на промышленных предприятиях. Их надо было обеспечить: «мукой 450 пудов, крупой 900 кг, рыбой 2 700 кг, чаем 22,5 кг, сахаром 450 кг, маслом 225 кг».

Не дремала и прокуратура области. Помпрокурора Ибраев обратился в облисполком, чтобы он отправил отчет, сколько и куда было израсходовано средств из продуктовых и промтоварных фондов.

Обратим внимание на то, что ни в одном списке фонда продпомощи не указаны мясные продукты. Потери скота из-за засухи в степи были огромными. Был запрещен убой скота, чтобы окончательно не потерять генофонд. Однако голод не тетка… И Казкрайком вынужден был 28 апреля 1934 года разослать по областям телеграмму, в которой говорится, что, несмотря на директивы… в районах до сих пор происходит хищнический убой скота (в Туркестане, Келесе, Мерке).

Да что там мясо! Директор Бадамской МТС в отчаянии попросил выделить из фонда продпомощи ХЛЕБА три тонны, чтобы рассчитаться с трактористами, как временную помощь. Обещал, что со временем вернет, только дайте накормить рабочих!
3 декабря 1933 года состоялось очередное заседание, где рассматривался вопрос о распределении продуктов для курсов строительных рабочих из откочевников.

«Многочисленные документы говорят о том, что коллективизация и индустриализация страны проходили в труднейших экономических условиях. Самая главная сложность была в нехватке продуктов питания и денежных средств, — рассказала Х. Кичкембаева, сотрудница Государственного архива Туркестанской области. — Желание и возможности ЦК партии большевиков о привлечении дополнительных трудовых ресурсов в экономику сходились с великим трудом. Людей сорвали с мест обитания, не обеспечив жильем, питанием, одеждой. Документы архива свидетельствуют и об исходе кочевых хозяйств за пределы своих мест кочевания. Со временем их возвращали в родные места. Тысячи кочевых хозяйств в 30-е поменяли свой уклад жизни. Наши фонды за последние годы пополнились ценными документами из зарубежных архивов, которые рассказывают, как происходило оседание откочевников, об их роли в новых условиях проживания. Надо отметить, что они внесли свой вклад в экономику области».

По окончании курсов строителей откочевников распределили по совхозам, чтобы они занялись строительством новых домов и ремонтом старых.

3 января 1934 года на заседании Южно-Казахстанской областной комиссии по оседанию и хозустройству откочевников было заслушано ходатайство обловцетреста о выделении 1 500 рублей на расходы по переброске в совхозы выпускников строительных курсов. На заседании было предложено облзаготзерну выдать обловцетресту 130 кг муки из фонда продпомощи для снабжения продовольствием указанных 40 курсантов-откочевников на время их пути в совхозы.

А 1 500 рублей рекомендовано было восстановить на счетах облфинандела.

Со строительством домов для откочевников и вернувшихся хозяйств была беда. Вот данные от 19 января 1934 года. При плане строительства 1 700 построено 962 дома. Не хватало стройматериалов (окон, дверей, косяков), низкой была квалификация рабочих.

Началось массовое возвращение ранее откочевавших хозяйств за пределы Казахстана. Вернулись 13 135 хозяйств, которые направили в хлопковые и свекловичные районы Южно-Казахстанской области. Но и их надо было накормить, напоить, одеть-обуть.

Только открытие пяти врачебно-питательных пунктов на сто человек и их работа в течение трех месяцев потребовали 60 531 рубль.

Перевозка людей по железной дороге из расчета 120 руб. (ориентировочно) на одно хозяйство из 13 135 выливалось в
1 576 200 рублей.

Кроме того, открывались детсады, ясли, школы.

По подсчетам Гурьянова, подписавшего расчеты за председателя комиссии, только хлеба хлопкоробам и свекловодам необходимо было 21 016 центнеров, что казне обошлось бы в 273 208 рублей.

Чтобы также укрепить хлопководческие колхозы в Южно-Казахстанской области, СНК СССР 9 декабря 1933 года принял постановление, в котором предлагалось: «При сохранении общей нормы отоваривания хлебом увеличить в виде исключения на 1934 год процент авансирования хлебом под хлопок до реализации урожая 1934 года».

При кажущейся четко созданной системы организации откочевки не все получалось безупречно: слишком велики были масштабы задуманного, чтобы можно было все предусмотреть. Но масштабы не оправдывают непродуманность, так как она влекла за собой трагические последствия. Цель большевиков — найти дополнительные трудовые ресурсы, заставить их работать на экономику. И она впоследствии была выполнена. Но обращусь к одному документу, подтверждающему, что не только нехватка хлеба и денег мешала сделать из кочевников оседлых граждан.

В постановлении СНК КАССР от 24 февраля 1933 года был отмечен вопиющий факт, «зачастую граничащий с явным проявлением контрреволюционного великодержавного шовинизма». О чем конкретно шла речь? «О пренебрежительном отношении администрации железнодорожных станций, на которых скопились вагоны с казахами-откочевниками», что привело «к увеличению смертности среди откочевников и распространению разных эпидемических заболеваний».

СНК поручил Алма-Атинскому и Южно-Казахстанскому облисполкомам в «трехдневный срок организовать при питательных пунктах столовые для снабжения откочевников горячей пищей. Дополнительно организовать питательные пункты на ст. Уштюбе, Отар и Луговой». Чтобы накормить людей, снабженцам поручено было отпустить Южно-Казахстанскому и Алма-Атинскому облисполкомам десять тонн мяса из централизованных заготовок, рыбы и необходимого количества овощей.

Пока петух не пропоет, утро не начнется! А почему не потрясли «заготовки», когда формировали вагоны с откочевниками? Так и просится этот вопрос. Но задать его уже некому. А когда случился «вопиющий факт», посыпались распоряжения по цепи: «немедленно организовать специальные стационарные бараки для организации лечения больных откочевников.

Организовать медпункты при второстепенных железнодорожных станциях, где имеются скопления откочевников… Отвечать за выполнение постановления в Алма-Атинской области будет товарищ Кюн, а в Южно-Казахстанской — товарищ Атрауов».

…Люди пережили нехватку продтоваров и денег, плохую организацию того, чего желала как можно быстрее сделать власть.

Вот такой описан драматический фрагмент истории нашей области, связанный с откочевниками.

Редакция «ЮК» поздравляет коллективы Государственного архива Туркестанской области и Государственного архива общественно-политической истории Туркестанской области с профессиональным праздником. И желает терпения, вдохновения, успешных проектов и сил для дальнейшей работы по сохранению памяти о прошлом.

Людмила Ковалева