Первые в списке «неблагонадежных»

Советских немцев первыми с начала Великой Отечественной войны объявили «пятой колонной», которая ждет не дождется, когда ей надо будет выступить на стороне фашистов против народов Страны Советов. Потом бдительные органы стали депортировать и другие народы.

Товарищ Сталин решил обезопасить страну, которая подверглась нападению фашистской Германии 22 июня 1941 года, высылкой советских немцев из мест их компактного проживания. Они были первыми в списках «неблагонадежных».

28 августа 1941 года был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев Поволжья», опубликованный в газете «Большевик» (г. Энгельс, центр Автономной Советской Социалистической Республики немцев Поволжья) на русском языке и в немецком издании. Не мудрствуя лукаво, власть уже в первом абзаце объяснила, чем вызвано переселение немцев: «По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, населенных немцами Поволжья».

Чтобы народ не нервничал по поводу переселения, в Указе обещано, что переселенцам выделят «изобилующие пахотные земли в Новосибирской и Омской областях, Алтайском крае, Казахстане и других соседних областях».

Потом были закрытые директивы НКВД, касающиеся выселения, а в сущности, депортации советских немцев из районов их компактного проживания.

«Наша семья попала под Указ. Что могли прихватить с собой родители за отведенное чекистами короткое время сбора, с тем и отвозили их на станцию, где товарные вагоны уже ждали немцев. Родители оставили нажитое многими годами в горном селе Триалетти Грузии, до 1940 года оно называлось Розенберг», — рассказал Карл Альбертович Анзельм.

Родословная семьи Анзельм связана с колонистами, переселившимися по одному из манифестов царицы Екатерины II из Вюртемберга. Несмотря на долгое проживание вне Германии, семье удалось сохранить уникальный швабский диалект. И они считают это чрезвычайно важным. Как важным считает К. Анзельм и его свободное владение казахским языком. Где его выучил? Сам не знает. Может, он «пришел» к нему еще в детстве, когда семья уже проживала в колхозе «Красный луч» Джетысайского района, а друзьями его всегда в числе остальных были и казахи. Но это тоже важное отклонение в биографии Карла Анзельма… Вернемся к Триалетти.

Альберт Яковлевич Анзельм занимался в поселении, названном позже Розенберг, скотоводством и сыроварением. Надо отметить, что в Розенберг приезжали приглашенные швейцарские сыроделы, которые и научили розенбергцев производить настоящие швейцарские сыры. Их продавали на рынке, что был в предгорье, куда вывозили свою продукцию для продажи или обмена на нужный товар.

Жили не тужили они в своем поселении, но пришла война. В дверь дома постучали, забрали немцев, отвезли на станцию.

Товарные вагоны с депортированными колесили по городам и весям, где-то один или два отцепляли, оставляя немцев на предполагаемых местах проживания. И состав отправлялся дальше. Где-то поезд простаивал днями на станциях и разъездах, пропуская вперед военные эшелоны. Только через месяц с лишним их поезд добрался до Новосибирской области, где и осела семья Альберта и Эмилии Анзельм.

В спецпоселении советские немцы в полной мере испытали, что такое жить «под комендатурой»: надо было в определенные дни и часы отмечаться, что не сбежал, на всякий случай у них принудительно изымались личные документы. Коменданты могли самостоятельно назначать штрафы, если нарушался режим. Список ограничений был весьма широк. Начиная с подростков, все трудились.

Что было дальше?

«В марте 1953 года умер товарищ Сталин. В 1954-м началось освоение целинных и залежных земель в казахской части Голодной степи. Наши старики-«разведчики» решили съездить в Пахта-Аральский район и посмотреть, что за колхозы собираются создавать, все-таки сибирский холод не нравился, — рассказал Карл Альбертович. — Размах строительства впечатлил «разведчиков», и они решили двинуться на целину. Что касается нашей семьи, то мы распределились по трем колхозам: «Красный луч», имени Жданова и «Путь к коммунизму». Родители с малолетними детьми, а нас всего шестеро, остались в «Красном луче». Папа, как всегда, занялся скотоводством: он в нем хорошо разбирался. Здесь были лошади, крупный рогатый скот. А мама работала в саду, но когда приходило время сбора хлопка, из городов приезжали на помощь рабочие и студенты, и тогда она становилась поваром. Немцев в колхозах было много. Когда после седьмого класса я стал учиться в школе колхоза «Путь к коммунизму», в классе две трети, а это двадцать учеников, были немцами».

Окончил школу, отучился в институте, аспирантуре, стал кандидатом сельскохозяйственных наук. Почти сорок лет отработал в РГУ «Южно-Казахстанская гидрогеолого-мелиоративная экспедиция», а всего трудовой стаж в полсотни лет был связан с мелиорацией Голодной степи. К. Анзельм — международный эксперт по водным вопросам.

В прошлом году немецкое сообщество РК голосованием объявило победителем конкурса «Авангард немцев Казахстана» в разделе «Наука» Карла Альбертовича Анзельма. А государство его заслуги в области мелиорации отметило орденом «Құрмет».

Благодаря науке ему удалось вернуться в прошлое своих предков.

«Сижу на международной конференции рядом с одним молчаливым ученым, — рассказывает К. Анзельм. — Знаю, что у него фамилия Джапаридзе. Он поглядывает на меня, как потом выяснилось, его заинтересовала моя немецкая фамилия. Но потом что-то произошло между нами, мы вдруг разговорились, и выяснилась потрясающая для меня новость: коллега родом из Триалетти. Тут же последовало приглашение в гости. Но поехать я не смог, отправил в Грузию младшего брата Гарри. Встретили его по-грузински с большой благожелательностью. Несмотря на ушедшие годы, что-то осталось от бывшего Розенберга: кирпичная стена кирхи — немецкой церкви, даже что-то от родительского дома. Гарри прошелся по улицам, по которым ходили наши предки — это волнующее событие, рождающее много разнообразных эмоций».

А сейчас, опираясь на документы Государственного архива Туркестанской области, расскажу, как расселяли в нашей области другие группы советских немцев.

«Некоторых депортированных везли непосредственно в Чимкент, — рассказала Х. Кичкембаева, сотрудница архива. — Но в августе сорок первого уже стали прибывать эшелоны с оборудованием и специалистами крупных предприятий из прифронтовой полосы СССР. Размещать всех в Чимкенте было невозможно. Но можешь не можешь — принимай! Направляли в районы области, а там местная власть сама как могла устраивала их. Вот один из документов архива. В решении исполкома Южно-Казахстанского Совета депутатов трудящихся за №1508 от 18 ноября 1941 года почему-то под грифом «не подлежит оглашению», хотя все передвижения были видимыми, сказано о выделении 30 тысяч рублей для переселения немцев из других областей. Кроме того, специально «11 тысяч рублей на перевозку переселяемых немцев из Чимкента в Каратауский район». Немцы работали на промышленных предприятиях, в сельском хозяйстве и образовании».

Тут признаюсь, что в моей родной средней школе им. А. Пушкина села Славянка преподавали депортированные немцы А. Янцен, М. Шпади, М. Кох.

Уже после окончания мной школы Маргарита Францевна, наша очень строгая учительница математики, рассказала мне свою биографию: «Я преподавала в университете Тбилиси студентам математику, готовилась к научной работе. Но началась война, немцев Тбилиси в товарных вагонах отправили на поселение в Среднюю Азию. В вагоне ехала вместе с семьей Керера. Их сын Рудольф станет через несколько лет мировой звездой, музыкантом-исполнителем на фортепиано, преподавателем музыки в Москве, Германии, Австрии, лауреатом премий как исполнитель. Это будет позже, когда с советских немцев «снимут комендатуру», но оставят некоторые ограничения, связанные с выбором для обучения вузов. Роберт, кстати сказать, окончил физико-математический факультет Чимкентского пединститута с отличием, преподавал в школе, а уже потом у него были консерватории в Ташкенте и Москве.

Нас привезли в Славянку. Была осень, нас сразу же отправили на сбор хлопка. Все вместе — Рудольф и его семья, тоже известные в Тбилиси музыканты — работали на разных сельскохозяйственных работах. В какой-то год совхозу «Пахта-Арал», он находился недалеко от Славянки, потребовался музыкант — тут вспомнили о Рудольфе. Семья переехала в совхоз. Юноша играл детям местных школ на аккордеоне. Если бы не война и репрессии, талант Рудольфа расцвел бы и раньше. Ведь он, как одаренный ребенок, учился в школе при Тбилисской консерватории».

Но Рудольф вернется со своим талантом в совхоз «Пахта-Арал».

В 1963 году на экранах СССР в рамках «Ленинианы» был снят короткометражный фильм «Аппассионата». Сюжет простой: Ленин пришел в гости к Максиму Горькому. Великий пролетарский писатель знал, что Владимир Ильич любит музыку, поэтому пригласил известного исполнителя игры на фортепиано Исая Добровейта, чтобы он исполнил любимое произведение вождя. Исаем в фильме был Рудольф Керер.

Ленин слушал произведение Людвига ван Бетховена внимательно, а потом произнес: «Ничего не знаю лучше «Аппассионаты».

«Эту ленинскую фразу об «Аппассионате» знал каждый житель Ильичевки — центра совхоза «Пахта-Арал». Именно к нам привезли фильм для демонстрации, говорили, что по настоянию Керера. Фильм крутили несколько раз, чтобы все знали, что на фортепиано играет наш аккордеонист Рудольф Керер», — эту историю мне рассказала Лидия Георгиевна Анточ, депортированная молдаванка, работавшая в 70-е годы бухгалтером в редакции районной газеты «Джетысай».

«Ежегодно 28 августа — в день массовой депортации советских немцев — мы отмечаем как памятную дату, произойдет это и в предстоящий август, — рассказала Ирина Георгиевна Полякова, руководитель немецкого культурного центра «Возрождение» в Шымкенте. — Осталось нас чуть более двух тысяч, в большинстве своем это семьи смешанных браков. Однако мы стараемся поддерживать культурные традиции предков, изучаем немецкий язык, в центре работают кружки, проводим мастер-классы. Нас поддерживает в нашей работе и Германия».

Людмила Ковалева