Речка-страдалица?

Ее спасали еще больше века назад

Но сейчас у нас появились шансы увидеть родниковую чистоту вод Кочкараты. При условии, если по дикой привычке отдельные граждане не продолжат сбрасывать в нее бытовые отходы и мусор.

С лета этого года в Шымкенте ведется благоустройство очередного участка реки от улицы Жангельдина до Индустриальной. Оно стоит солидных денег — миллиард тенге. Мощная техника выгребает со дна уже спрессованные временем отходы. Строят мосты, прокладывают пешеходные дорожки, устанавливают фонари. Берега обложили камнями, которые скрепили металлическими сетками. Работа идет без выходных: пашет мощная, современная техника, смотреть на которую сбегались мальчишки из близлежащих дворов. Трудятся и люди. Но их гораздо меньше, чем потребовалось на благоустройство реки более ста лет назад. Для реконструкции берегов и прокладки нового русла Кочкараты в обход проблемных участков планировалось использовать труд 8 200 землекопов только в одной части города.

Кочкарата даже после еще не завершенного благоустройства начинает дышать. В чистых водах отражаются берега. К реке на прогулку по пешеходным дорожкам выходят целыми семьями. Лавочки бы сделать побыстрее на их пути, чтобы отдыхать на них и любоваться, как неспешно текут воды Кочкараты! Чистые воды!

Сейчас речка до конца еще не прибрана. Судьба ее как живого природного явления всегда была драматична. В начале она текла так, как хотела, выстраивая русло по-своему. Люди к воде пристраивались — строили дома. Но ухаживать за ней иногда забывали: поэтому она то засыхала, то заболачивалась, то находила для себя новые пути движения. В нее сбрасывали бытовые отходы, загаживая природную чистоту родниковой воды. Потом ее возвращали к жизни, когда она, казалось, окончательно потеряла свою природную сущность.

По большому счету, Кочкарата — река-страдалица.

В прошлые века, когда берега были размашистыми, а воды в реке было много, здесь стояли хлопкозавод и несколько мельниц. Эти факты подтверждаются архивными документами, которые хранятся в Государственном архиве Туркестанской области.

Хлопкозавод и мельницы убрали, это было еще сто лет назад, но многое в отношении к ней еще осталось. И время от времени, когда река доходит до «последней точки» своего существования, ее вычищают и благоустраивают.

Окунемся в историю появления и жизни Кочкараты, которая признана у нас особо охраняемой территорией местного значения. А ее воды — священными. Помогут вернуться в прошлое историки, военные, этнографы, архивисты.

Александр Константинович Гейнс, генерал-лейтенант Российской императорской армии, этнограф, писал в своем дневнике во время путешествия в Туркестан: «В версте за русской слободой берет свое начало Кочкар-ата в глубокой промоине из трех родников. Здесь бывший кокандский комендант Чимкента разбил небольшой садик, в котором жил Черняев после взятия Чимкента… Сад известен теперь под именем Черняева… И тут посажено несколько виноградных лоз».

Поясняю, что «русская слобода» — это район железнодорожного вокзала Чимкента. В этом месте были обнаружены первые мощные родники, которые по всему пути течения пополнялись более мелкими источниками, превращаясь в полноводную реку.

Александр Добросмыслов в одном из очерков написал, что «город и его окрестности получают воду посредством арыков из Бадама и Кочкар-аты» (в XIX веке Кочкар-ата отделила от себя рукав другой городской реки — Карасу).

Иван Иванович Гейер так писал: «Город был зелен, через него протекали Бадам, Кочкар-ата, протянуты каналы». За счет каналов и арыков, выходящих из этих рек, Чимкент жил спокойной жизнью. Наличие рек, отлаженной ирригационной системы и раскинутых садов делало атмосферу в городе особой: воздух был прохладным в летний зной. Поэтому Чимкент «оживал только летом, благодаря наплыву дачников из Ташкента, измученных за зиму припадками лихорадки. Некоторые семейства перекочевывали в Чимкент подышать здесь чистым воздухом и подлечиться кумысом», — писал этнограф Нил Сергеевич Лыкошин.

Есть о Кочкарате много легенд. Вот одна из них, рассказывающая, откуда взялась эта река. Кочкар ата, ученик Ходжи Ахмета Ясави, указал на камень, под которым забил источник, положивший начало реке. А после смерти старца у реки воздвигли мазар, ставший почитаемым местом. Воды Кочкараты считают священными. В пору ее чистоты жители набирали кувшины родниковой воды, несли их домой, чтобы напиться, а также для приготовления пищи, писали путешественники. Считалось, что вода ее целебная.

Сейчас даже самый отчаянный человек не осмелится зачерпнуть кружкой воду из Кочкараты для питья! На всем протяжении реки — от площади Ордабасы до устья — построены жилые и хозяйственные коммерческие объекты, которые сбрасывают отходы прямо в Кошкарату. Всякое можно зачерпнуть кружкой…

От лирических описаний Чимкента и Кочкараты перейдем к прозе жизни, связанной с системой обводнения Чимкента, опираясь на документы Государственного архива Туркестанской области.

16 декабря 1924 года, то есть 101 год назад, заведующий эксплуатационной частью Чимкентского водного округа А. Садыкназаров направил своему начальнику тов. Пятаеву тревожную докладную записку, в которой рассказывал о плачевном состоянии Кочкараты в Чимкенте.

«Город Чимкент располагался на холме, который в настоящее время занят крепостью, — писал он. — Питьевой водой в то время граждане пользовались из родников Кочкараты, нося ее кувшинами на гору. Около бывшего памятника был проведен по насыпи маленький арык из реки Сайрам-су… Граждане Чимкента располагались на возвышенном месте, не имея покоя от враждебных племен… Однажды кокандский правитель Беклярбек оружием заставил их спуститься вниз к урочищу Кочкараты. Испуганное население под давлением сипаев и администрации заняло в противоположность прежнему месту сырое низменное место, где и до настоящего времени располагается туземный город».

Но из-за того что жить пришлось в «сыром месте», жилища разрушались через 5-10 лет.

В такой же ситуации оказался и туземный базар. Он был построен на болотистом месте за счет туземного населения. Как отмечает А. Садыкназаров, население вынуждено было переселиться в урочища Кадыр-Абад и Янги-Чек — на сухое место.

В сентябре 1864 года, когда город был взят русскими правительственными войсками, в восточной части был основан новый европейский город в более возвышенной и сухой части, орошаемый из рек Сайрам-су и Бадам.

«Однако старое правительство, — отметил А. Садыкназаров, — за 53 года собрало всевозможные подати с населения по благоустройству туземного города, но нисколько не заботилось о нем, несмотря на то, что было видно критическое положение граждан, живущих в сыром месте, год от года вымирающих и терпевших материальные убытки…» Однако и новая часть начала заболачиваться, что можно заключить из рапорта участкового гидротехника А. Смирнова… А туземный город превратился в развалины.

Городская ирригация перешла в Чимкентский водный округ, в связи с этим неизвестно, что будет дальше, сообщил гидротехник. Но специалисты, со своей стороны, безвозмездно обследовали все причины заболачивания, выдвинули предложения, как решить этот вопрос. Материалы отправили в Водный округ.

Обратимся к рапорту А. Смирнова, где он с тревогой пишет, что является причиной заболачивания местности: «Головное сооружение на канале (название, как и арыка, не указывается, но все события разворачиваются вокруг Кочкараты и Бадама — Авт.) совершенно отсутствует, в то время как устье арыка чрезмерно велико и вместе с тем располагается как раз в месте удара воды реки Кочкараты в берег, отчего вода в заголовок арыка попадает с преувеличенной скоростью. Пройдя 8-10 сажен, арык скрывается под стенами постройки. Через 25-30 саженей он опять выходит на поверхность и протекает по краю очень узкой улицы. И потом водный путь становится весьма извилистым: в отдельных местах он проходит по кирпичным трубам, которые значительно уже естественного русла, выходит на поверхность, потом опять скрывается под домами, выходит из одного двора в другой, собирается в арык…»

А далее уже А. Садыкназаров пишет, что возле дома гражданина Акмурзаева направление воды делится на две части: одна из них «идет под незначительным уклоном, другая делает резкий поворот, имея резкий уклон». Специалист вспоминает, что когда-то был решен вопрос сбросной канавы в сай (овраг), протянувшейся вплоть до Карасу. Энергия сбрасываемой воды использовалась для работы мельниц. И вполне резонно вернуться к рассмотрению строительства каналов, которые аккумулировали бы дополнительную воду. Тут вспомнился наш Коксарайский антипаводковый контррегулятор… Не из прошлого ли всплыла идея сбора паводковой воды в дополнительные водоемы?

Вот что предложил сто лет назад помощник участкового гидротехника А. Смирнов: «Поставить на новом, более удобном месте, бетонное головное сооружение, провести капитальную очистку всей сети с укреплением бортов. Обратить внимание на разрушенные водой мосты, реставрировать их, протянуть осушительные каналы».

И уж совсем знакомая нам ситуация, которая повторяется годами. А. Смирнов сообщает, что «при детальном осмотре мелкой сети, проходившей через дворы, обнаружено поражающее меня антисанитарное состояние во дворах проживающих там евреев, в особенности гр. Аврама Мушпатова. Прошу вас (это он обращается к А. Садыкназарову — Авт.) довести до сведения уисполкома на предмет наложения штрафа на гр. Мушпатова, согласно пунктам обязательного постановления».

Штраф — это эффективное средство, чтобы человек бережно относился к окружающей природе, и в наше время.

Но продолжим дальше рассказывать, как спасали для будущих поколений водные ресурсы.

К тревожной докладной записке А. Садыкназарова было приложено два акта осмотра туземной и русской частей города представителями разных ведомств числом в четыре человека. Предложений было немало, но остановлюсь на некоторых пунктах, касающихся Кочкараты, Бадама и Карасу. В туземной части города предлагалось провести осушительные каналы для оздоровления местности. Конкретно: на деревянном базаре прорыть канал протяженностью 850 погонных метров, глубиной и шириной по 1,41 метра. Еще один канал на месте бывшего хлопкоочистительного завода и дома бывшего уездного начальника протяженностью 427 погонных метров, шириной 1,41 метра и такой же глубины. Кроме того, провести водовыпуски на некоторых каналах. Для всей работы потребуется 8 200 землекопов, чтобы они вынули 16 400 кубических метров земли. Работы оценивались в 11 тыс. 70 рублей.

В русской части города цифра вложений для проведения работ обозначена в 26 290 рублей. Но и размах работ был гораздо больше.

Предлагалось провести осушительные каналы Кочкараты общей протяженностью 8 534 погонных метра. Такие же осушительные каналы протяженностью по тысяче метров прорыть на Туркестанской улице, а также Карасу и Бадам. Необходимо было «поднять низину», на которой располагался хлебный базар, на 70 см «с подвозкой и вынутием земли с горы». Выполнение этой работы оказалось самым дорогим делом: оно обошлось в 5 тыс. рублей. Но деваться было некуда — деньги нашли, как нашли 500 рублей на то, чтобы укрепить борт арыка Мунглык плетенной обшивкой. А чтобы уберечь базарную площадь города, затапливаемую время от времени, укрепили земляную перемычку по правому берегу Кочкараты протяженностью сто метров и углубили дно. Стоимость работ обошлась в 1 200 рублей. Но, как свидетельствуют архивные документы, «некоторые благосостоятельные жители города» внесли свой скромный вклад в эту сумму.

Но на этом ирригационные работы и, как сказано в документах, «окультуривание» речки не закончилось. Были построены караульный дом в головной части Кочкараты, а также два отхожих места при кирпично-цементной кладке с затратой средств в две тысячи рублей (по тысяче за каждое).

В советское время к спасению Кочкараты обращались еще неоднократно. «Помогают» этому вниманию не только климатические изменения, но и безрассудное отношение к природному чуду некоторых граждан, повторюсь, сбрасывающих в родниковые воды мусор и хлам.

Беда будет для всех нас, если загубим то, что милосердно дала нам природа.

Неужели это трудно понять?!

Людмила Ковалева

Фото автора и из открытых интернет-источников

Автор благодарит за помощь в подготовке этой публикации Х. Кичкембаеву, сотрудницу Государственного архива Туркестанской области.