Роль водников в освоении Голодной степи, к которой относятся и наши южные регионы, велика, если не сказать больше. Водник — это не только тот, кто подает воду на поля, но и тот, кто разрабатывает планы, программы обводнения земли, претворяя в жизнь свои идеи, строит ирригационные, гидротехнические сооружения. И еще — это люди многих профессий, входивших в список водного хозяйства страны. История появления водников только в Голодной степи, давших безводной, засушливой степи жизнь, исчисляется столетиями.
Сырдарья связала на века государства и народы, расположенные по берегам этой реки-труженицы. Она подает воду на полив, с ее помощью вырабатывают электроэнергию…
В истории были совместные проекты Узбекистана и Казахстана по обводнению Голодной степи. Один из них связан с расширением русла Кировского канала (ныне межгосударственный магистральный канал Достык) для дополнительного орошения земель в узбекской и казахской частях Голодной степи. С правительственным заданием 30 тысяч землекопов из колхозов и сельскохозяйственных артелей области справились за 30 дней, в канун нового 1941 года они рапортовали о завершении работы. На выемке грунта ставились рекорды. Вот несколько фактов. Братья Конысбай и Конырбай Заявы из Тюлькубасского района за день вынули три нормы земли. Звено Мусая Шимбаева из Арысского района выполнило план на 1160 процентов.
Магистральный канал был расширен. Его пропускная способность увеличилась со 105 до 200 кубометров в секунду (в 30-ые годы она составляла всего 30 кубометров в секунду). Появилась возможность после расширения русла канала прирастить земельную площадь в 53 тысячи гектаров, на которой создавались колхозы и совхозы с орошаемым земледелием.
Но с чего все начиналось в истории обводнения Голодной степи?
Сделаю ретроспективу в прошлое. Имен участников сохранилось немного, преимущественно это имена инженеров. Но вклад безымянных героев, копавших каналы вручную, величайший. Это надо помнить. И знать, что вода просто так не пришла в наши края. И что Голодная степь сохранила только историческое название. Ее земли, благодаря нашим предкам, давно стали цветущим краем.
Не вдаваясь глубоко в далекое прошлое, тем не менее отмечу, что еще в Российской империи экспедиция военного инженера, офицера Генерального штаба барона Фридриха Густава Александровича Аминова была откомандирована в Голодную степь генерал-губернатором Туркестанского края, к тому же военным инженером, К. П. фон Кауфманом для проведения топографических съемок. Константин Петрович угадывал возможности использования новых земель империи при орошении для хлебопашества и выращивания хлопка. Развитию хлопководства генерал-губернатор отводил важную роль. Дело в том, что существовала хлопковая зависимость от дорогих поставок американского сырья, более качественного, чем азиатский хлопок, что не позволяло развивать свой потенциал текстильной промышленности. Генерал-губернатор поручил барону параллельно расследовать следы оседлости в Голодной степи, чтобы понять, есть ли перспективы для ирригационных работ. Аминов не был первым военным инженером, кто по приказу занимался этим вопросом. Еще во время экспедиции генерала Михаила Черняева в Голодную степь зимой 1865-1866 годов были обнаружены следы земледельческих поселений. Все это свидетельствовало о том, что гидротехнические сооружения в Голодной степи были. Аминов сделал свой вывод, опубликованный в газете «Туркестанские ведомости» 10 июля 1873 года за подписью «Барон Аминов». Вот фрагмент этой публикации: «Голодная степь почти вся безводная, в настоящее время никуда не годная равнина, когда-то была заселена оседлыми жителями. Это доказывается теми знаками оседлости, которые в этой степи не совсем исчезли. Они заключаются в развалинах старых зданий, в признаках брошенных пашен и главное — в следах древних водопроводов».
Тем не менее барон не увидел больших перспектив для хлебопашества.
Делается еще попытка исследования Голодной степи, но уже с практической задачей — составить проект прокладки в Голодной степи канала из Сырдарьи до Музарабата. Для этой цели генерал-губернатор отправляет в Голодную степь архитектора и инженера Николая Федоровича Ульянова. К. П. фон Кауфмана беспокоит то, что «огромное пространство, годное для хлебопашества, остается теперь совершенно непроизводительным».
Н. Ульянов начал в конце 1872 года земляные работы, по некоторым данным, не без финансового вложения князя Николая Константиновича Романова, уже предпринимавшего попытки прокладки по степи оросителя. Денег, необходимых для дорогих ирригационных работ, Н. Ульянов не получал. Петербург по поводу выделения средств молчал, несмотря на активную переписку Николая Федоровича со столицей.
Работы по прокладке канала то возобновлялись, то прекращались. Возобновились они, судя по архивным документам, в 1874 году.
За четыре года через стройку прошло 68 тысяч 294 человека. Условия работы были кабальными: подданные Российской империи копали канал преимущественно вручную, в жару и холод, жили в ужасных бытовых условиях.
Герасим Алексеевич Колпаковский, генерал-губернатор Семиреченской области, посетивший стройку, был потрясен увиденным: «местное население… жалуется на обременительность выполнения повинности по наряду для проведения канала».
Платили землекопам по пять копеек в день, что уходило «на кормовые нужды», то есть на питание. «Отход» копателей, как свидетельствуют документы, был весьма и весьма существенным. Тем не менее за счет «повинности по наряду» насильственно пополнялись ряды землекопов. За четыре года строительства в тяжелых условиях было прорыто вручную всего лишь 13,5 версты.
Как и должно было случиться, работы прекратились из-за кабальных условий труда.
Перевернем страницы истории обводнения Голодной степи. Подсчитаем деньги, которые выделяла Российская империя на ирригацию. Официальная газета генерал-губернаторства «Туркестанские ведомости» писала в 1912 году: «За восемь лет — с 1903 по 1910 год — на нужды земельно-мелиоративного дела было отпущено 8 млн. 373 тыс. 514 руб. В 1911 году было отпущено сразу 4 млн. 738 тыс. 500 рублей». Империя не имела своего качественного хлопка, его надо было покупать за границей, оттуда же получала не только текстиль, жмых для корма, масло… но и порох, целлюлозу, из которой, в числе прочего, изготавливала взрывчатые материалы. На зарубежные закупки хлопка Российская империя тратила от 70 до 100 миллионов рублей в год.
Голодная степь нужна была как источник сырьевой базы, поэтому надо было продолжать вкладывать в обводнение деньги. И не разворовывать их, что происходило, контролировать расход каждой копейки.
(Не касаюсь в этой публикации, как решался вопрос создания своих сортов хлопчатника, не уступающих американским, что было сделано позже).
Спадом работ на строительстве в Голодной степи решили воспользоваться различные предприимчивые дельцы. В Ташкенте было создано акционерное предприятие Бродовского и Федорова, предложивших оросить 50 тысяч десятин с помощью подземных вод, не изучив данные о режиме, характере и минерализации грунтовых вод.
Но какую активность проявляли американцы, можно было снимать фильм! Вот один из фактов. Американцы направили археологическую экспедицию, в которой не было ни одного археолога, чтобы изучить возможность «взятия в концессию» части земель Голодной степи. «Археологи» взяли для анализа несколько образцов почв, сортов хлопчатника. В опубликованном труде было отмечена бесперспективность орошаемого земледелия в Голодной степи «из-за пульсационного высыхания Средней Азии».
Но это было написано ТАК для того, чтобы никто, кроме американцев, в Голодную степь не совался.
Назову имя Джона Гейса Гаммонда, который вполне мог бы стать главным героем американского блокбастера. Его финансовое положение описывается по-разному, называя его даже миллионером. Гаммонд приехал в Россию после того, когда в Северной Америке уже обнародовали вывод о бесперспективности орошения Голодной степи. Гаммонд встречался с членами правительства, посетил деловых людей Москвы, Туркестана, пытаясь договориться о сдаче ему в концессию 300 тысяч десятин земли. Ему отказывали, но Гаммонд был готов на все, лишь бы дали! Он даже обещал создать такие поселения, «где жили бы лучшие русские люди». Несколько лет Гаммонд бился за голодностепские земли. Российское правительство ему отказывало. Сдалось Временное правительство, согласившись на создание концессии, но грянула Великая Октябрьская социалистическая революция, и все гаммондовские труды пошли насмарку!
В Российской империи по-другому смотрели на потенциал Голодной степи, проверенный многократно великими учеными.
Необходимость развития хлопководства принудили правительства 1 июля 1911 года утвердить законопроект об ассигновании на опытные работы в Голодной степи 4865 тыс. рублей. 3615 тыс. на основе торга были отданы в подряд крупному строительному предпринимателю Сергею Николаевичу Чаеву со сроком завершения работ по договору 1 января 1915 года. Ход и характер работ на строительстве канала с приходом опытного Чаева круто изменились. Чаев был и инженером, и дельцом — предпринимателем новой формации. За его плечами были уже реализованные крупные проекты, в числе которых мосты, дороги. В 1800 году он возглавлял общество железнодорожных ветвей, одно время был заместителем министра путей сообщения Российской империи.
Его появление в степи было отнюдь не случайным. Дело в том, что Голодная степь в ту пору уже входила в сферу большой экономической политики. И потому отказывала американскому капиталу участвовать в разработке собственных проектов в Голодной степи.
Взяв у казны подряд, С. Чаев прежде всего позаботился о быте рабочих. Он построил для них бараки на 1000 человек, наладил медицинское обслуживание, но зато самым беспощадным образом эксплуатировал рабочих.
С. Чаев подошел к реализации подряда как профессиональный инженер. Было закуплено за границей техники на 400 тысяч рублей, в том числе экскаваторы. Учитывая, что на головном участке канала предстояло выполнить работ на миллион рублей, была проложена железнодорожная ветка от станции Хилково до головного сооружения, а затем началась прокладка пути еще на 10 км.
На первых четырех километрах магистрального канала выемка грунта производилась одночерпаковым 70-тонным экскаватором Путиловского завода — паровой лопатой на рельсовом ходу. Кроме того, на стройке использовались три многоковшовых экскаватора Любекского машиностроительного завода. Эти механизмы были собраны и пущены в очень короткие сроки — за три месяца. В день экскаваторы вынимали 400 кубов сажень земли (куб сажень — 0,7 кубометра). Однако невозможно было выполнить все земляные работы только с помощью техники. Чаев нанял 500 землекопов-грабарей и 300 лошадей. Привлекалось к работе также местное население, свободное от сельхозработ.
На строительстве канала использовался высокий потенциал инженеров-ирригаторов. Канал был построен в кратчайшие сроки.
5 октября 1913 года, раньше договора, было завершено строительство канала через Голодную степь, получившего название «Романовский». На его открытии Сергей Николаевич не присутствовал, он был занят строительством другого объекта — железнодорожного тоннеля.
К сожалению, в 1920 году выдающийся инженер С. Чаев покинул родину. Вместе с остатками деникинской армии из Севастополя он ушел на корабле в Константинополь, то бишь в Стамбул. Потом отправился в Париж, где занимался не только строительными работами, но и изобретательством. Умер в 1944 году в оккупированной фашистами столице Франции.
Откроем еще одну яркую страницу в истории освоения Голодной степи. И связана она с именем Георгия Константиновича Ризенкампфа. Он является автором двух проектов орошения Голодной степи и программы электрификации Туркестанского края.
Не без его участия продолжилась протяжка канала дальше по Голодной степи. Как и многие инженеры его времени, он окончил Петербургский институт инженеров путей сообщения. Свободно владел тремя европейскими языками, что позволило ему набираться опыта в Австрии, Германии, Швейцарии и Италии. В одном из предисловий к проекту орошения он писал о смысле работы водников: «Оросительная сеть есть как бы канва, на которой будет вышиваться жизнь».
Г. Ризенкампф имеет прямое отношение к Декрету В. И. Ленина «Об ассигновании 50 миллионов рублей на оросительные работы в Туркестане и об организации этих работ», подписанному вождем 17 мая 1918 года.
Толчком для этого стал доклад Ризенкампфа, как оросить Голодную степь, направленный Ленину.
Была создана организация ИРТУР (ирригация Туркестана), в которую были привлечены крупнейшие специалисты — А. Васильев, Ф. Моргуненков, Т. Колпаков и другие.
Ризенкампф совмещал три должности: технического директора, председателя коллегии и председателя ИРТУРа.
Через несколько месяцев после подписания Декрета три вагона со спецоборудованием, специалистами двинулся в Туркестан, но в Самаре эшелон задержали местные чекисты, получившие информацию, что в вагонах едут контрреволюционеры во главе с Ризенкампфом. Но только срочная телеграмма Ленина в Самару с требованием «немедленно освободить Ризенкампфа и остальных», подействовала. «За полную сохранность планов, документов и всего имущества вы отвечаете…», — писал
предсовнаркома Ленин чекистам. Группа была освобождена, но пробиться сквозь отряды Колчака удалось не всем вагонам.
Г. Ризенкампф имеет непосредственное отношение к дальнейшей прокладке канала по Голодной степи, в частности, к нынешнему Достыку, к образованию совхоза «Пахтаарал». Последний его проект был связан с Кайраккумским (Бахри точик) водохранилищем на территории нынешнего Таджикистана.
Вот несколько его проектов. На основе собранных материалов сотрудниками ИРТУРа он пишет работу «Об электрификации Туркестана», где выдвигает программу создания сети гидротехнических сооружений на базе запасов гидравлической энергии рек Туркестана. Георгий Константинович подготовил для ВСНХ доклад «О свободных земельных запасах в Туркестане для орошения и культивирования», в котором определяет потребность страны в хлопке вплоть до 1942 года.
В одном из проектов Г. Ризенкампфа были сделаны уникальные предложения о бетонировании русел оросителей, чтобы избавиться от фильтрации воды, о строительстве скважин вертикального дренажа вместо горизонтальных. По мнению Владимира Григорьевича Белобородько, лауреата премии Совета Министров СССР, начальника Джетысайского ПМК-58, столько сделать для Голодной степи, сколько сделал Ризенкампф, не удалось никому.
Рабочие передвижной механизированной колонны №58 начали первыми в Южном Казахстане успешно по рекомендации Георгия Константиновича заниматься бетонировкой каналов. Сейчас это обычная практика в Казахстане.
Были построены и продолжают строиться скважины вертикального дренажа.
Судьба Ризенкампфа, как и многих других инженеров- ирригаторов, начинавших свою деятельность еще в Российской империи и продолживших в советское время, завершилась трагически. Георгий Константинович Ризенкампф скончался в 1943 году в концлагере. Из той великой плеяды инженеров-ирригаторов чудом уцелел в годы репрессий только Ф. Моргуненков.
Начинал работу с Чаевым, продолжил с Ризенкампфом и Белобородько Алесей Никитович Кармозин, ирригатор и геодезист.
— Знаю, что родом дедушка из-под Клязьми, что недалеко от Москвы, прошел школу столичных ирригаторов, — рассказала Татьяна Владимировна Кармозина, внучка Алексея Никитовича, жительница Жетысая. — Я была маленькой, когда дедушки не стало. В 1958 году, по воспоминаниям папы, Алексея Никитовича провожали в последний путь все жители тогда еще рабочего поселка Джетысай, построенного благодаря прокладке через Джетысайский массив Кировского канала. Потом на новых землях были созданы колхозы, совхозы. У дедушки проходил практику Борис Алексеевич, его сын, впоследствии дядя Боря работал в Министерстве сельского хозяйства Казахской ССР.
На новых орошаемых землях появился Кировский район, сейчас он входит в состав Жетысайского района.
Вот что вспоминали об А. Н. Кармозине те, кто с ним работал. В частности, В. Г. Белобородько рассказывал автору этих строк, как Алексей Никитич «тянул» Кировский канал на десятки километров. Он «остановится на 125 километре (всего канал имеет 129 км, 49 протянуто по территории Казахстана, через нынешние Мактааральский и Жетысайский районы, остальная часть магистрали находится на территории Узбекистана — Авт.). Перегораживающие устройства, сооружения, водовыпуски ниже железнодорожного моста через канал на 86 километре построены благодаря инженерной мысли и организаторским способностям Алексея Никитича», — отметил Владимир Григорьевич.
Вот что написано о Кармозине в книге «Покорение Голодной степи», изданной еще в советское время группой выдающихся ученых-ирригаторов: «Многие молодые инженеры прошли его школу, обучались у него точности, тщательности в выполнении работ. Он любил «выписывать» формы сооружений. Проезжаешь через сооружения Джетысайской или Тугайных веток, глядишь на красивые своей простотой и скромностью, четкие, аккуратные линии и хочется снять шляпу перед памятью этого создателя».
Надо снимать шляпу перед памятью всех тех, кто обводнял Голодную степь, в том числе и ценой своей жизни.
Теперь нам надо учиться беречь каждую каплю драгоценной влаги, которую нам порой с природной скупостью стали отпускать небеса. Это уже зависит в большой степени от тех, кому досталась земля.
Людмила Ковалева
В наших соцсетях : Telegram-канал, Telegram-канал найдете много интересного, только важные и новые события! Наш Instagram. Подписывайтесь!